Rambler's Top100

…ОТВАЖНО СВОЙ КРАЙ КАЗАКИ ЗАЩИЩАЛИ
В СТЕПЯХ, В ПРИКУБАНСКОМ ЛЕСУ.
СТАНИЦУ ПРИВОЛЬНУЮ ЗДЕСЬ ОСНОВАЛИ
НА ДИКОМ НЕВИННОМ МЫСУ…


Из казачьей песни

Баннер

Советский герб Невинномысска

НАЧАЛО    ПИСЬМО АВТОРУ

Современный герб Невинномысска

Невинномысскiй хронографъ. Электронный альманах, посвященный истории города Невинномысска

Невинномысскiй хронографъ. Электронный альманах об истории города Невинномысска

Невинномысскiй хронографъ. Электронный альманах, посвященный истории города Невинномысска

Карта сайта Календарь дат Галерея Книжная полка Гостевая книга О проекте

Невинномысскiй хронографъ. Электронный альманах, посвященный истории города Невинномысска

Виды Кубани. Невинномысск и его окрестности
.:: О ПРОЕКТЕ
Цель, на­зна­че­ние, кон­цеп­ция про­ек­та «Не­вин­но­мыс­скiй хро­но­графъ».
.:: О НЕВИННОМЫССКЕ
Крат­кие све­де­ния о го­ро­де Не­вин­но­мыс­ске и ис­то­рии его раз­ви­тия.
.:: ИСТОРИЯ
Ма­те­ри­а­лы по ис­то­рии го­ро­да и края, опуб­ли­ко­ван­ные ра­нее и ни­ког­да не пу­бли­ко­вав­ши­еся.
.:: ПУБЛИКАЦИИ
Ма­те­ри­алы по ис­то­рии го­ро­да, опуб­ли­ко­ван­ные в пе­ри­о­ди­чес­ких из­да­ни­ях.
.:: ГЕРБ
Све­де­ния об офи­ци­аль­ной сим­во­ли­ке го­ро­да, его гер­бе.
.:: НЕВИННОМЫССКИЙ ИСТОРИКО-КРАЕВЕД- ЧЕСКИЙ МУЗЕЙ
Све­де­ния о де­я­тель­нос­ти и ис­то­рии раз­ви­тия го­род­ско­го му­зея.
.:: ЦЕНТР ДЕТСКО-ЮНО- ШЕСКОГО ТУРИЗМА И ЭКСКУРСИЙ
Ра­бо­та и де­я­тель­ность цен­тра, а так­же во­про­сы тра­ди­ци­он­ной вик­то­ри­ны.
.:: КАЛЕНДАРЬ ДАТ
Пе­ре­чень зна­ме­на­тель­ных дат в ис­то­рии го­ро­да.
.:: ГАЛЕРЕЯ
Те­ма­ти­чес­кие фо­то­выс­тав­ки об ис­то­рии и се­год­няш­нем дне го­ро­да.
.:: КНИЖНАЯ ПОЛКА
Элек­трон­ные вер­сии книг по ис­то­рии го­ро­да и края, про­из­ве­де­ния мест­ных ав­то­ров, обои на ра­бо­чий стол с ви­да­ми Не­вин­но­мыс­ска.
.:: КАРТА САЙТА
Раз­вер­ну­тый спи­сок ссы­лок на стра­ни­цах всех раз­де­лов.
.:: ССЫЛКИ
Пе­ре­чень ссы­лок на сай­ты, име­ю­щие от­но­ше­ние к Не­вин­но­мыс­ску, а так­же дру­жес­твен­ные про­ек­ты.
.:: ГОСТЕВАЯ КНИГА
Здесь мож­но по­де­лить­ся сво­им впе­чат­ле­ни­ем о про­ек­те.
История ›› Работы Н. М. Обозного ›› На Азово-Моздокской линии Вниз страницыВерсия для печатиГлавная страницаКарта сайтаПисьмо автору

На Азово-Моздокской линии

Н. М. ОБОЗНЫЙ

Русско-турецкая война 1768-1774 гг. ознаменовалась блестящими победами русской армии и флота при Ларге, Кагуле, Чесме. В итоге Россия твердо закрепляется на побережье Черного моря. По условиям Кючук-Кайнарджийского мира, завершившего войну, она получила все восточное побережье Азовского моря, территории по правому берегу Кубани от устья до ее верховьев и на восток до Каспия. Сюда правительство переселяет запорожских казаков, положив тем самым начало Кубанскому казачьему войску.

В восточном Предкавказье граница устанавливается от Каспийского моря по рекам Терек, Калаус и до устья реки Малки. В 1763 г. здесь был основан город Моздок.

Пограничная полоса между Тереком и Азовом протяженностью более 500 верст не была защищена, а граница отмечена крайне неопределенно. В пределах этих территорий кочевали ногайцы, а вместе с ними «кочевала» и граница от Моздока до Азова. Ее беспрепятственно проходили скопища горцев, разоряя русские поселения и кочующих татар. Необходимо было не только защищать, но и осваивать эти земли. Делать это правительство намеревалось с помощью линии крепостей, боевых постов, кордонов и казачьих станиц.

По проекту, утвержденному Екатериной II 24 апреля 1777 г. линия укреплений, идущая от Моздока до Азова, получила официальное название Азово-Моздокской и должна была состоять из десяти крепостей, а также целого ряда редутов, кордонов, укрепленных постов и станиц в промежутках между ними. На линии должны были быть построены крепости: Екатериноградская, Павловская, Георгиевская, Александровская, Северная, Ставропольская, Московская, Донская. В укреплениях планировалось поселить хоперских казаков с Дона и волжских из-под Камышина и Дубовки (Б. Греков. История СССР, т. I, с. 646).

Основанием Азово-Моздокской линии Россия начинает последовательную политику освоения Северного Кавказа. И главным первопроходцем, пионером в освоении этого края был Казак — верный слуга Российского государства, а казачьи станицы являлись силовой и хозяйственной опорой этой политики.

Опыт освоения и защиты новых территорий у правительства уже был: создание в пограничной полосе не только военных укреплений, опорных пунктов и казачьих станиц. Правительство несло минимальные издержки, ибо вся тяжесть защиты границ и освоения земель, все материальные и финансовые затраты перекладывались на плечи казаков — даже по почтовому ведомству.

Возможно и не случайно правительство использовало хоперских и волжских казаков с фланговых точек Царицынской линии, как наиболее боеспособную силу, но малонадежную в политическом плане. Волжским не доверяли за их участие в Пугачевском бунте, а Хоперцам как мало проявившим усердия в подавлении его.

Организацию переселения казаков на Кавказ правительство поручило Астраханскому губернатору И. В. Якоби. Надо было создать Азово-Моздокскую линию руками переселенцев-казаков, обеспечить их военное прикрытие и снабжение. В его подчинение были переданы Хоперский и Волжский казачьи полки, Владимирский драгунский полк, два батальона стрелков-егерей. Драгуны и егеря являлись силой, опираясь на которую, Якоби должен был решительно пресекать все попытки казаков к неповиновению, мятежу или бегству. Такие меры в полномочиях губернатора были предусмотрены правительством. Официально считалось, что драгуны и егеря должны были служить военным прикрытием работ на сооружаемой линии.

Перед переселением казачьих полков на Кавказ в 1776 г. Якоби с полковником генштаба И. Германом и командиром Кабардинского полка Н. Ладыженским произвели подробную рекогносцировку и обследование местности громадного пространства в северо-западном направлении до Азова и доложили свои соображения правительству.

В соответствии с правительственным планом переселения в мае 1777 г. Якоби вручил командиру Хоперского полка полковнику К. Устинову предписание № 989 кн. Потемкина, где указывалось сформировать полк из хоперских казаков в составе 520 человек и переселить вместе с семействами на жительство в Кавказскую губернию (ГАКК, ф. 408, оп. 1, ед. 1, л. 16). На основании данного предписания хоперцы в полном составе, но без семей, к началу августа прибыли в Царицын. Отсюда 6 августа Хоперский и Волжский казачьи полки под руководством командира драгунского полка Шульца выступили в поход на Северный Кавказ в направлении р. Кумы к редуту при урочище Маджары.

25 сентября колонна полков, пройдя более 500 верст, достигла г. Моздока. Здесь для прибывших были приготовлены провиант, инструменты, строительные материалы и др. Хоперскому полку выделили северный участок линии — крепости Александровская, Северная, Ставропольская, Московская, Донская.

В начале октября драгуны и хоперские казаки выступили к месту своего назначения. При переходе 250 хоперцев и два эскадрона драгун были оставлены на месте, где была запланирована крепость Александровская и приступили к ее сооружению. В 1785 году она была переименована в крепость Северную. Оставшаяся часть драгун и хоперцев проследовала дальше и 22 октября прибыла к месту будущей Ставропольской крепости.

Строительство велось ускоренными методами: силами казаков и солдат, которым за 14-часовой рабочий день платили по 5 копеек. Строительные материалы подвозили ногайцы. Одновременно со строительством крепости строилось вне ее стен и жилье.

К началу 1778 г. крепости Ставропольская и Александровская в основном были завершены. К 1781 г. на их строительство было израсходовано 23764 рубля.

В ноябре 1777 г. приказом графа Румянцева командующим Кубанским Корпусом был назначен великий русский полководец А. В. Суворов, который осуществлял общий надзор за строительством крепостей Азово-Моздокской линии и их инспектирование.

Особое внимание А. В. Суворов уделял Ставропольской крепости как стыковой Азово-Моздокской и перпендикулярной к ней Кубанской линии. Он представил большой отчет Румянцеву об экономическом и политическом положении Закубанского края. По его предложению было построено ряд новых дополнительных укреплений. Среди них 1784 г. на Кубани были выстроены ряд мощных опорных пунктов: Прочный Окоп, Преградный Стан и редут у Невинного мыса (на месте Преградного Стана впоследствии возникала станица Барсуковская, куда из станиц Ставропольской и Московской в 1826 г. было переселено около 150 семей).

Также правительство поручило Суворову переселить прикубанских ногайцев в привольные кочевья левобережья нижней Волги.

Летом 1778 г. на Ставрополье с Хопра прибыла первая партия казачьих семей переселенцев, разместившихся в станицах-крепостях Ставропольской и Северной. Поздней осенью 1779 г. с Хопра прибыла вторая группа. В каждую из четырех станиц-крепостей было поселено по 140 семей казаков.

Самые большие тяготы при переселении выпали тем, кто селился в станицах Московской и Донской. Сам переход с Дона на Кавказ растянулся в сроках по целому ряду причин. Пала почти половина лошадей. Бесконечные неурядицы с провиантом. В зиму входили без запасов продовольствия, кормов и топлива. За два года не было решено какое и в каком размере жалование и содержание будут получать казаки. Семьям казаков-переселенцев в выдаче провианта было отказано. Наконец, самое главное, — к приему переселенцев станицы Московская и Донская были не готовы: сотня есаула Найденова заложив крепости и выполнив более половины работ приостановила строительство за неимением средств. Не получили переселенцы и обещанных 20 руб. подъемных. В своем рапорте князю Потемкину губернатор Якоби и ходатайствовал о назначении хлебного и денежного жалования. Не ожидая ответа на многочисленные рапорты, своею властью он приказал выдавать провиант казакам наравне с солдатами. Якоби не без основания заявлял, что «казаки, впавшие в совершенную нужду и оскудение», не бросили линию и не разбежались. Распоряжением Потемкина казакам было разрешено пользоваться лучшими землями и лесом в неограниченном количестве.

1783 г. для хоперцев выдался тяжелым. Урожай оказался ниже среднего, да и тот съела саранча. Тем не менее, войсковые власти в категоричной форме потребовали от казаков вернуть 600 четвертей зерна, выданного в год их прибытия на линию. Дело дошло до князя Потемкина, приказавшего списать недоимку.

К 1781 году хоперские переселенцы окончательно устроились в новых станицах на линии. Однако переселенцы с Хопра и Дона продолжали прибывать до начала восьмисотых годов преимущественно «родичи к родичам». В станицах поселились казаки и весьма незначительная часть лиц не войскового сословия, в основном, священнослужители, торговцы, ремесленники. Четыре станицы-крепости были основательно оснащены артиллерией.

Станицы Ставропольская, Московская, Донская, Северная образовали Хоперский полковой округ с центром в Ставропольской крепости.

Штатный состав полка насчитывал 16 старшин, 500 казаков, сведенных в пять сотен, и 160 канониров-артиллеристов (по 40 человек на станицу).

На Хопре казакам-переселенцам обещали предоставить льготу на три года — освобождение от службы для обустройства хозяйства. Прибыв на линию казаки увидели, что об обещанной льготе не стоит и думать. С первых же дней они оказались втянутыми в непрерывную и изнурительную вооруженную борьбу с необычайно активным «местным» противником. Все, кто был способен держать оружие, оказались под ружьем. На Хопре они оставили обжитые подворья, ухоженные нивы, сады, огороды, могилы предков. Здесь же край был богатый, полный заманчивых надежд, обещавший в самом ближайшем будущем независимую жизнь и достаток, но враждебный. Тут было все для нормального развития хозяйства казака: благодатный климат, мягкая непродолжительная зима, плодородная, еще не тронутая плугом земля, привольные с неисчерпаемыми кормами пастбища. Однако жить и начинать хозяйствовать надо было с нуля, под грохот пушек, свист картечи и пуль, под реальной угрозой быть убитым или захваченным в плен. Строил ли казак свою хату в еще незащищенной станице, вел ли коня на водопой или выезжал в поле, он должен был иметь всегда заряженное ружье за спиной или пистолет за поясом. Как поется в казачьей песне:

С винтовкой всегда за спиною
Край дикий в труде обживать.

Уже в 1779 г. горцы совершили нападение на Ставропольскую крепость. В январе 1778 г. кабардинцы крупными силами (около 10 тыс. чел.) напали на Павловскую крепость. Весной того же года напали на Марьинскую крепость на Золке. Здесь командующему Астраханским (Кавказским) корпусом генералу Якоби был предъявлен ультиматум: «Немедленно срыть все укрепления Азово-Моздокской линии». В ожидании ответа от генерала они вырезали 85 человек и угнали более 5 тысяч голов скота. Разгромленные у Марьинской и Павловской крепостей, отступая, горцы слились с отрядами подошедшими на помощь, и вновь набросились на Марьинскую крепость. Обложив ее со всех сторон, начали осаду. Немногим более двухсот казаков под командой капитана Басо умело отразили несколько бешеных приступов.

За несколько дней до осады крепости, с Волги в Марьинскую крепость прибыли семьи казаков: жены, дети, родители. Оказавшись в осаде, жены, девушки-казачки, переодевшись в мужскую одежду («в бабьей грех и несподручно»), стали в ряды защитников, стойко перенеся все тяготы осады, почти без пищи и воды.

Согласованным ударом отряда Астраханского корпуса и вылазкой гарнизона, горцы были наголову разгромлены и предложили мирные переговоры. Переговоры были трудными с бесконечными перерывами, всевозможными уловками, с бесконечными клятвами и заверениями, что подобное больше не повторится, что они хотят только мира с русскими. Предлагали аманатов (заложников), двойное вознаграждение за убытки причиненные казакам, но твердо стояли на своем: «Срыть все укрепления линии». В это время несколько крупных отрядов численностью 150-300 чел. ворвались в окрестности Георгиевска, сожгли весь хлеб на полях и сено, угнали много скота.

Получив подкрепление из России, Якоби со своим Астраханским корпусом сам перешел в наступление, приняв решение разгромить главные силы кабардинцев на р. Малка. Загнав и окружив противника на одном из островов, он в многочасовом кровопролитном бою уничтожил десятитысячное полчище. Дважды разгромленная, под Марьевской и на Малке, в конце 1779 г. Кабарда в третий раз признала свое подданство России (1557, 1777, 1779).

Разгром кабардинцев позволил Якоби сосредоточить все свои военные силы и внимание на обеспечении защиты Ставропольского участка линии, в частности, станиц Московской и Донской: здесь сложилась тяжелая обстановка. Голод мог привести к массовому побегу казаков с линии или вооруженному их выступлению, а участившиеся набеги парализовали хозяйственную жизнь. Командование удивляла исключительная активность и дерзость горцев. Разгромленные в одном месте, они появлялись в другом. Уходя от погони, горцы захватывали случайно оказавшихся на их пути людей, скот, что часто обрекало их на поражение от преследователей-казаков.

30 мая 1779 года горцы численностью более 500 человек атаковали Александровский фельдшанц, но были отбиты картечным огнем, потеряв при этом около 60 человек убитыми и ранеными. В полдень прибыл Хоперский полк. Нападавшие это видели и, тем не менее, «едва очухавшись», вновь остервенело полезли на вал, расстреливаемые чуть ли не в упор картечью. И только тогда, когда их с тыла атаковали две сотни хоперцев, отхлынули, потеряв более 90 человек.

Через месяц новое нападение на это же укрепление. Внезапно выскочив из балки, шайка из 30-40 человек убила трех карауливших табун казаков и угнала из него более сотни лошадей. Затем дважды атаковала укрепление и опять была отброшена картечью. Отступая, напали на промежуточный пост, прихватили в поле 50 коров. Их преследовали две сотни хоперцев и настигли у самой переправы. Хищники, порубив шашками коров, сумели улизнуть за Кубань. Хоперцы преследовать их дальше не смогли: им тогда было запрещено переходить Кубань.

Осенью 1785 г. скопище горцев численностью около полутора тысяч прорвалось за линию, разгромило пост Безопасный, защищаемый хоперскими казаками, вышло на почтовый Черкасский тракт, а затем на станицу Донскую. Благодаря казакам-артиллеристам, нападение было отбито. Отступая, горцы убили в окрестных станицах пять человек, 23 захватили в плен, угнали табун лошадей и гурт скота более 500 голов (В. А. Потто. Два века терского казачества, с. 309).

Тревожная и опасная жизнь казака-линейца складывалась трудно по причинам военной обстановки. Не ладилось дело и в землепользовании.

В 1785 г. указом Екатерины II из Кавказской и Астраханской губерний было создано Кавказское наместничество. Наместником назначен граф П. С. Потемкин, близкий родственник тогда еще могущественного князя Потемкина Таврического. Административным центром стала станица Екатериноградская. Территория наместничества была разделена на шесть уездов. В числе их был создан Ставропольский уезд. Станица-крепость Ставрополь стала уездным городом со всеми общероссийскими правами.

Открытие наместничества состоялось только в 1787 г. Власть наместника распространялась на все поселения, горожан, крестьян, казаков, кочующих ногайцев, калмыков, «мирных» горцев и др.

Власть наместника делилась на военную и гражданскую. Однако гражданская власть до казаков станиц Московской и Донской «не дошла». Как, впрочем, и до других станиц округа.

Наместнику края генерал-губернатору П. С. Потемкину передавалось общее командование Кавказским и Кубанским корпусами, размещавшихся на линии. Обладая такими полномочиями, он мог определять военную и экономическую политику на всей подведомственной ему территории.

К концу 80-х гг. Потемкин убедился и сумел убедить в этом правительство, что хозяйственное освоение богатейшего края силами одного казачества невозможно по причинам его малочисленности и специфике военной службы.

Учитывая это, Потемкин развернул кампанию по приглашению государственных крестьян и «вольных» людей на новые земли, находящиеся под военным прикрытием крепостей и др. оборонительных пунктов линии. Желающих было много. На линии стали быстро возникать крестьянские села. Рядом с казачьими станицами возникают крестьянские селенья Сергиевское, Пелагиада, Надежда, Михайловка. Появились села, целиком основанные отставными солдатами Кавказского корпуса и людьми, знакомыми с оружием. Села стали появляться и на землях Хоперского округа и казачьи паи оказались смежными с крестьянскими наделами.

Сразу же после образования в 1786 году Кавказского наместничества поток крестьян-переселенцев еще больше усиливаются. Рядом с казачьими наделами оказались земельные участки крестьян, что привело к бесчисленному потоку жалоб, споров, тяжб и острых конфликтных ситуаций. Казаки жаловались на крестьян своим войсковым властям, крестьяне — властям наместничества. При такой ситуации вопрос еще больше запутывался.

Казаки за свою тяжелую военную службу государству никакого вознаграждения не получали. Отсюда вопрос землепользования для казаков был жизненно важным и всегда стоял на первом месте. А правительство с образованием наместничества с необычайной поспешностью щедрою рукою раздавало громадные земельные участки сановной знати, войсковым начальникам и т. п. За 1786 год 16 помещикам было роздано 83350 десятин земли. Умный и дальновидный командир Хоперского полка К. Устинов увидел, что через 8-10 лет его казаки останутся без земли. Еще в 1782 г. он обратился к самому князю Потемкину с просьбой об отводе земель, но ответа не получил. В 1786 г. он обращается к Ставропольским властям и предлагает запретить крестьянам-однодворцам распахивать земли, принадлежащие полковому округу. «Защищая» крестьян администрация упрекала чиновников полкового округа, что, казаки перепахивают уже засеянные крестьянские земли.

На многочисленные запросы полковой администрации по землепользованию правление Кавказского наместничества предложило отмежевать полку землю из расчета 300 десятин полковому командиру, 60 десятин старшине (офицеру), 30 десятин казаку. Но это было только предложение. Практически же ничего не было сделано.

Вопрос об отмежевании хоперцам земли был решен только в. 1820 г. специальным Указом Александра I по приведенным выше нормам. Отдельными (в пяти местах) участками выделены 1934 десятины леса.

Потемкин, являясь сторонником мирной колонизации края пытался активно проводить эту политику в жизнь. Устраивая пышные приемы, он приглашал на них «мирную» аристократию горцев — князей, узденей, урков, щедро одаривая их подарками и золотом, приглашал к себе на службу. Но они, получив подарки, раздав бесчисленное множество клятв и обещаний быть в мире с русскими, вернувшись домой, тут же сколачивали шайки головорезов для набегов.

Большое внимание граф Потемкин уделял развитию меновой торговли. При нем было открыто несколько меновых дворов, намечено было открыть таковой и у Невинномысского редута.

П. С. Потемкин вел активную дипломатическую переписку с правителями Персии, Грузии и др. Пытался наладить шелководство, расширить виноделие.

Переход от казачьей демократии к военной диктатуре в станицах произошел в одночасье. Был выборный атаман, а теперь самым большим начальником станичникам стал начальник полкового округа. Его власть делилась на военную и гражданскую.

Военная: организация оборонительной службы по защите округа от военных нападений, управление ходом военных действий и т. п.

Гражданская: вся общественная, хозяйственная и прочая жизнь станичников, а также содержание оборонительных сооружений, мостов, переправ, обеспечение провиантских складов запасами и т. п.

Общественно-бытовая: поддержание общественного порядка в станице, преследование воров-конокрадов, мошенников, соблюдение казаками и в их семьях православной обрядности, отправление христианских праздников,, соблюдение постов, вопросы воспитания подрастающих поколений, отношения к престарелым и др.

В станицах эти функции исполнял станичный начальник, назначаемый из полковой старшины (офицеров).

Станичный начальник следил за исполнением приказов и распоряжений окружных начальников. Он обеспечивал организацию обороны станицы, распределение нарядов по внутренней службе, охрану работающих в поле и пасущегося скота. Делал все в станице, как начальство ему велело, и как хотел того сам начальник станицы.

Во всех линейных станицах на службе, в общественной, даже семейной жизни, в домашнем быту, во всем царил военный закон, всем распоряжалась военная власть — грубая, прямолинейная и очень часто несправедлива.

В 1787 г. началась русско-турецкая война. Главные события войны проходили на юго-западе России. Здесь были достигнуты блестящие победы А. В. Суворова — Очаков, Рымник. Венцом этих побед был Измаил, взятый 12 декабря 1790 г.

Только что созданный Черноморский флот под командованием адмирала Ф. Ушакова дважды разгромил Турецкий флот и стал угрожать Босфору.

Со второй половины 80-х гг., общая политическая обстановка, ухудшилась в Предкавказье и на линии. Горцы активизируют свои нападения на казачьи станицы. Их побеги становятся систематическими и с большими массами участников.

Осенью 1785 г. несколько крупных отрядов горцев прорвались на линию, разгромив селения Пелагиаду и Михайловку.

В 1786 г. закубанские горцы осадили Александровскую крепость, попутно уничтожили село Новосельцево, где убили 15 человек, 180 увели с собой в качестве пленников, угнали 8 тысяч голов скота.

В 1787 г. отбитые артиллерийским огнем у станицы Донской эти же полчища атаковали крепость Северную, но здесь были разгромлены.

Предполагая военное столкновение с Турцией в самое ближайшее будущее, командование Кубанского и Кавказского корпусов принимают срочные меры по дальнейшему укреплению Азово-Моздокской линии строительством новых крепостей и редутов. В 1784 г. близ Невинного мыса вырастает Невинномысский редут, как один из важных опорных пунктов верхнекубанского участка. В начале 90-х гг. на горе Стрижамент, появляется Новоекатериновская крепость.

В связи с начавшейся войной, здесь на верхнекубанском участке возникла прямая угроза вторжения турок на Северный Кавказ.

В 1789 г. у Невинномысского редута, по приказу начальника Кавказского корпуса генерала Текелли были собраны крупные военные силы, чтобы отразить удар многотысячного корпуса турок под командованием сераскира Батал-паши. Высадившись в Анапе и Сунджук Кале, он направлялся а Кабарду.

Батал-паша считал, что Кавказский корпус будет легко разбит, после его неудачи под Анапой. Правительство Турции возлагало большие надежды на этот корпус, строило далеко идущие планы по овладению не только Северным Кавказом, но и всем югом России. Экспедиция Батал-паши в верховья Кубани была широкомасштабной, многоплановой. Успешное осуществление ее могло положить конец русским владениям на Северном Кавказе.

Проникнув в Кабарду и укрепившись здесь, захватить Георгиевск, разгромить всю Азово-Моздокскую линию, поднять все мусульманское население этого края против России. Впрочем, не только этого края, но и мусульман на Волге, Урале и даже Сибири. Таковы были планы турецкого командования.

Поход Батал-паши в Кабарду планировался как комбинированный удар по России одновременно с нескольких направлений. Рассчитывали, когда Батал-паша появится в Кабарде, ставленник Турции шах Мансур, в боевой готовности с пятидесятитысячным полчищем, стоявший на берегах Сунжи, бросится на Терскую линию, чтобы захватить Кизляр. Весь Дагестан вооружился и ждал сигнала. Турецкие агенты проникли даже в Персию. Здесь ахалцихский паша Сулейман (брат Батал-паши), проявив необычайную активность, сделал все, чтобы привлечь к походу на Кизляр азербайджанских ханов.

Но все это осталось только в планах турок. Русские войска у устья р. Абазинки под командованием генерал-майора И. И. Германа, при встречном движении войск, захватив Тохтамышские высоты, обеспечили себе позиционное преимущество. Вместе с подошедшей от Невинного мыса колонной Барвица, отряд Германа составлял немногим более трех тысяч человек пехоты и конницы. К началу боя под командованием К. Устинова подошел Хоперский полк (три сотни). Генерал оставил его в арьергарде как прикрытие тыла своих войск.

Это было все, что Герман мог противопоставить 25-тысячному полчищу турок. В его донесении командующему Кавказской линией генералу Булгакову было написано: «Корпус российский состоял в три тысячи с небольшим человек, имея при себе 18 орудий. Турецкий корпус состоял из 8 тысяч пехоты и до 10 тысяч турецкой конницы закубанских и здешних черкесов и разных других горских народов… 30 пушек в итоге…» (Генерал-майор И. Герман. ЦГВИА, ф. 52, оп. 1/194, св. 124, д. 566, д. 5-7. Подлинник).

30 сентября 1790 г., умело маневрируя войсками на поле боя, И. И. Герман наголову разгромил войско турок. Сам сераскир Батал-паша был взят в плен. Остатки его армии бежали и были добиты Кубанским корпусом генерала Розена.

Блестящая победа над турками при Абазинке оказала существенное влияние на заключение Ясского мира, сорвала все планы турецкой экспансии на юге России и весьма убедительно продемонстрировала силу русского оружия горцам. Победа была одержана чисто по-суворовски: не числом, а умением.

По условиям Ясского договора Турция признала Кубань естественной границей. Оба ее берега Турции и России запрещалось использовать как плацдармы для нападения друг на друга. Исходя из статей договора русское командование запретило казакам при преследовании грабителей-хищников пересекать р. Кубань. Это поставило прикордонное население станиц в невыгодное положение и осложнило сторожевую службу. Этим воспользовались горцы. Число их набегов резко возросло. С обильной добычей достигнув Кубани, они безнаказанно уходили дальше. Российские военные власти много раз обращались к анапскому паше, как гаранту Ясского договора, но тот никаких мер не принимал, а наоборот — открыто помогал, организовывая «оптовые закупки ясыря».

В ходе военной компании 1787-1791 гг. правительство и командование Кавказским корпусом сумели правильно оценить стратегическую важность верхнекубанского участка оборонительной линии. От редута Невинномысского до Усть-Джегутинского поста он прикрывал самый короткий путь из западного Предкавказья в восточное. Еще во время войны правительство предложило командующему Кубанским корпусом генералу Гудовичу разработать проект новых укреплений Сухой и Верхнекубанской линий, от Тамани до Каспия. Согласно этому плану было намечено строительство новых крепостей и редутов от крепости Константиногорской перпендикулярно к Кубани и дальше по Кубани к Усть-Лабинской: крепость № 1 у Белой мечети, № 2 у Константиноторской, № 3 у Кумского фельдшанца, № 5 у Невинномысского редута, № 6 у Темнолесского, № 7 у Недреманного, далее Прочноокопскую, Григорополисскую, Кавказскую, Тифлисскую, Усть-Лабинскую. Пять из проектируемых должны были быть фундаментальными, которые рассчитывались на способность противостоять и выдерживать массированный огонь тяжелой осадной артиллерии. Их гарнизон планировался в 1200-1500 человек.

От первой до четвертой крепостей предполагалось заселить волжскими казаками, пятую, шестую, седьмую — хоперскими, а остальные — донскими казаками.

Весной 1792 г. намечалось приступить к переселению казаков и строительству крепостей по опыту Азово-Моздокской линии. Среди донских казаков началось открытое выступление против переселения (Ф. Щербина. История кубанского казачества, т. 1, с. 658).

В антипереселенческом выступлении донских казаков весьма заметную роль сыграли казаки-старообрядцы. Это заставило правительство сократить наряд на переселение на Кубанскую линию.

С начала 80-х гг. среди горской знати наблюдается стремление перетянуть ногайцев на свою сторону, как единоверцев. В 1804 г. большое скопище горцев прорвалось ниже Невинномысского редута через кордонную линию и попыталось силой угнать «мирных» ногайцев за Кубань. Три хоперские сотни, резерв Невинномысского редута сотника Гречкина, три эскадрона драгун в районе Барсуковского поста разбило и рассеяло горцев, отбив часть ногайцев и возвратив их на прежнее место. Другой отряд хоперцев и драгун под командованием генерала Лихачева в районе будущей станицы Красногорской столкнулся с полуторатысячным отрядом горцев. Несмотря на численное превосходство, они также были разбиты. В этом бою хоперцы потеряли 10 казаков, в том числе и лихого сотника Гречкина.

В 1807 г. черкесы внезапным налетом разгромили село Сенгилеевское и станицу Воровсколесскую.

Многочисленные шайки, численностью от 15 до 30 человек, постоянно рыскали у стен Ставропольской крепости, захватывая скот и беря в плен людей.

В 1809 г. более 500 черкесов напали на станицу Каменнобродскую. Они разрушили 35 домов, увели в плен около 200 человек, угнала более 5000 голов скота. Начальник участка генерал Булгаков организовал преследование. Прижав горцев к обрывистому берегу Кубани, стал расстреливать картечью.

Разгромив их в течение получаса, он сумел спасти пленников и скот.

Особенно участились набеги горцев на линию в 1812-1813 гг. Очевидно здесь была какая-то связь с нашествием Наполеона на Россию, хотя был подписан Бухарестский мир, завершивший русско-турецкую войну 1806-1812 гг.

Резкое обострение обстановки на линии заставило русское командование принять ряд мер по усилению казачьих полков с таким расчетом, чтобы на каждые 12 верст линии приходилось по 20 конных и 4 пеших казака. Полки были усилены за счет призыва в них отставных казаков. Численность была увеличена с пятисотенного до восьмисотенного состава. Изменена общая организация линейных частей. Войска линии сведены в две бригады, построено несколько дополнительных постов (в том числе на Невинской горе). Гарнизон Невинномысского редута увеличен наполовину, установлена еще одна пушка.

В 1811 г. у закубанских горцев появился турецкий агент Назырь Саид Ахмет Эфенди. Необычайно деятельная личность. Он любыми способами пытался противопоставить доверчивых ногайцев русским, убеждая их в том, что война с гяурами (русскими) нужна Аллаху, что русские хотят превратить их в христиан, станут забирать в солдаты и т. п. Он проник в район Янкулей и сумел поднять мирных ногайцев против русских и склонить к переходу за Кубань.

В сентябре 1813 г. крупный отряд горцев прорвался через линию у Невинномысского редута на помощью Саид Ахмету. Около двух тысяч ногайцев вместе с семьями и скотом двинулись за Кубань. Их прикрывал трехтысячный отряд черкесской конницы. Русский отряд под командованием генерала Портнягина догнал арьергард горцев и вступил в бой, продолжавшийся более шести часов и прерванный наступлением темноты. Утром бой возобновился. Арьергард черкесов был разгромлен, но часть горцев и ногайцев успела оторваться от преследователей и уйти к Кубани. Однако у Невинномысского редута бой вспыхнул снова. Только небольшая часть сумела в нескольких местах переправиться и уйти за Кубань. На пространстве от Янкулей до Невинномысского редута казаки захватили около полумиллиона голов скота и много другого имущества.

После разгрома у Невинномысского редута подстрекаемые все тем же Саид Ахметом черкесы и ногайцы, объединившись с абадзехами и темиргоевцами готовили новое нашествие на линию. Чтобы предупредить его, Портнягин решил бить их поодиночке, но в первую очередь громить абадзехов и темиргоевцев — эти были более опасны. В походе по Закубанью он дважды по рр. Белой и Лабе разбил их полчища. Но при возвращении на линию отряда Портнягина абадзехи и темиргоевцы получили подкрепление от своих соплеменников и скопищем до 10 тысяч человек окружили русский отряд. Несмотря на свое десятикратное превосходство, горцам не удалось уничтожить отряд Портнягина, организовавшего невиданное им до сих пор сопротивление. Особенно отличились здесь хоперцы-канониры со своими пушками. Проявив исключительное хладнокровие, они подпускали на 60-100 саженей атакующую конницу горцев, а затем внезапно открывали беглый картечный огонь. Горцев поразила необычная стойкость пехоты: построившись в каре, она была несокрушима со своим прицельным и залповым огнем, опустошавшим ряды атакующих. Потеряв более 1800 человек горцы отступили с потерями, превышающими численность русского отряда. Они настолько были деморализованы, что не решились преследовать казаков.

23 июня 1815 г. полусотня хоперцев под командой есаула Стрижневского, преследуя от Ставропольской крепости шайку абреков, настигла их у Невинномысского редута. При переправе через Кубань в завязавшемся бою главарь банды, широко известный в округе князь Хопач, был убит вместе с десятью своими приспешниками.

Подобные кровавые стычки происходили каждый день на всем протяжении Кубани. Абреки-головорезы и шайки грабителей прорывались через линию, чтобы захватить пленников и скот. Это было в стиле крымских татар или монголов. Если уйти было невозможно, живой товар безжалостно уничтожался. Со звериной яростью, экономя боеприпасы, рубили шашками скот.

«В истории старолинейного казачества, — пишет академик Ф. Щербина, — не сохранилось за утерей материалов сведений о целой массе мелких случаев стычек и борьбы хоперцев с горцами. Этими кровавыми эпизодами и геройскими подвигами была переполнена жизнь казаков. Дома, у очага, когда горец подкрадывался к семье, имуществу казака, в сторожке у ворот ограды, когда черкесы пытались проникнуть в станицу, на редутах и постах, в разъездах и секретах, в поле, на работе и при тревогах, в одиночку и партиями хоперцы прошли суровую школу…

Эта нелегкая борьба полная невиданного самоотвержения и геройства ложилась наиболее тяжелым гнетом на казачьи быт и обстановку хопреца и, как червь, подтачивала его благосостояние и мирную жизнь» (Ф. Щербина. История Кубанского казачьего войска, т. 2, с. 230).

Поселившиеся в станицах Московской и Донской казаки, как и по всей линии, мучительно долго и с большими усилиями налаживали свое хозяйство. Особенно трудно было тем, у кого работников было двое — сам казак и его жена — при наличии трех-четырех детей. Им долго приходилось ждать, когда дети подрастут. Только тогда появлялась возможность выбиться из нужды.

Как главная рабочая сила, казак был постоянно занят службой. Времени для занятия хозяйством не хватало и это ложилось на плечи хозяйки. При таком положении трудно было выйти из нужды. Хозяйство казака было полунатуральным. Он жил только тем, что оно давало, в том числе для службы и на другие расходы.

Более состоятельными и даже зажиточными были многосемейные хозяйства казаков-раскольников. Здесь было много рабочих рук, но и такое хозяйство носило полунатуральный характер. Богатство выражалось в накоплении скота, как живом товаре. Начиная с 80-х годов XVIII века и до середины XIX века почти во всем регионе преобладающей формой хозяйствования было скотоводство, не требующее больших трудовых затрат и рабочих рук. Этому способствовали еще и естественные условия: необозримые превосходные пастбища, где основная масса животных вскармливалась почти круглый год на подножном корму. На деньги, получаемые от продажи скота войсковым интендантам и прасолам, казак снаряжался на службу и содержал семью.

Сюда с Хопра и Дона казаки перенесли традиции большой семьи. У большинства казаков были семьи, состоявшие из трех поколений (12-16 человек), а были семьи до 20 и более человек. Дед и нередко прадед («большак»), отставной приказный урядник или даже старшина, как когда-то у себя в полусотне или десятке, бесконтрольно распоряжался хозяйством и семьей, всеми мерами поддерживая в ней согласие и благополучие. Его режим был суров, не допускал никаких послаблений и, особенно, лени. Дома, в поле работали жены и матери как рядовых казаков, так и офицеров. Черной работой никто не гнушался. Военная служба, снаряжение были основной и весьма обременительной статьей расхода семьи старшины или казака.

От старшины требовали, чтобы и его конь, и снаряжение были лучше, чем у рядовых казаков. Соответственно и его расходы по службе были значительно больше. Особенно большими эти расходы стали после введения казачьих чинов, приравненных к общеармейским офицерским званиям и введения обязательной военной формы.

У Хоперцев еще на Дону сложилась хорошая традиция, которую они перенесли на линию, а затем и на Кубань: «помощь миром». Казаку, старшине, вдове и просто станичнику, оказавшимся в трудном положении помогали бескорыстно провести пахоту, убрать урожай, построить жилище и т. п. Работали не часами, а днями и даже неделями.

Каждый казак должен был нести службу как следует. У многих «по их бедности» такой возможности не было, но здесь выручала традиция «помощи миром». Для «исправного» несения службы два бедных казака отправляли свою службу вскладчину. На общий счет приобретали лошадь, оружие и снаряжение. Затем каждый поочередно нес службу: один был дома на хозяйстве, другой в строю на службе. Начальство знало об этом и сообразно с этим снаряжало казаков на службу.

Хоперцы-станичники бескорыстно помогали погорельцам, пострадавшим от набегов и грабежей противника. Быть кормильцем молоком семьи, у которой угнали корову, находилось очень много охотников. Это считалось богоугодным делом, устанавливалась даже очередность, когда и кому молоко нести. Это были не разовые дачи и продолжались они до тех пор, пока пострадавший не приобретет себе корову. Был и другой путь. Сложившись по 5-10 копеек, обществом за 2-3 рубля покупали корову и вручали пострадавшему. Если у всей станицы угоняли скот, помогали другие станицы.


Шло время. Неся потери, отчаянно защищались станицы от набегов вероломного противника. Медленно, но неуклонно экономика укреплялась, а вместе с нею хозяйства казаков.

Помимо военной службы, казаки на линии несли и еще целый ряд повинностей. Некоторые из них по своей значимости для хозяйства мало чем отличались от военной службы. Вся их тяжесть заключалась в том, что они отправлялись натурой, т. е. непосредственным участием казака или членов его семьи. Повинности делились на государственные, войсковые, станичные и ряд других. Казак всегда был в чем-то повинен, обязан, должен и исполнял эти обязанности, как военный приказ.

Не успели казаки еще как следует обустроиться в станицах Московской и Донской, как им тут же определили две роты солдат на постой. Приобрел отставной казак пару волов — ему тут же наряд: перевезти в Невинку 40 пудов казенного груза, соль на меновой двор. Прикинул в уме сколько же на это уйдет времени: более 100 верст в один конец. Если с оказией — уйдет две недели, а без оказии ехать опасно: горцы могут убить или в плен захватить.

Подводную (гужевую) повинность исполняли в основном, казаки внутренней службы. Фурщиками, т. е. ездовыми, очень часто были казачки и малолетки. Немало грузов доставлялось с многочисленными «перекладками». В фурах казак был охранником ездовым, грузчиком и т. п. Все это исполнялось без какого-либо вознаграждения и на «своих харчах».

Казаки поселились в крае, где кроме звериных троп ничего не было. На месте обширного и довольно возвышенного (до 832 м) Ставропольского плато. Территория резко пересеченная, изрезанная многочисленными балками и оврагами. Для строительства дорог и поддержания их требовались колоссальные затраты для устройства спусков, подъемов, переездов, мостов и т. п. Все это также относилось к категории государственной повинности казаков. Дороги были жизненно необходимы. Без них невозможны были ни экономическое развитие, ни военная защита края.

Обременительной для казаков была и постоянная повинность. В первые десятилетия в станицы на постой размещались 1-2 роты солдат, 1-2 сотни казаков-донцов, эскадрон драгун. Особенно тяжело было с постояльцами в станице Донской, расположенной на тракте. По нему оживленным потоком двигались воинские транспорты, рекрутские и воинские команды для Кавказской армии, рекрутские и воинские команды для Кавказской армии, бесчисленные фельдегери, курьеры, вестовые и множество чиновников. В основном вся эта масса останавливалась ночевать и отдыхать в Донской. В центральной России на почтовых трактах были постоялые дворы. Здесь же ни гражданские, ни военные власти в первые десятилетия не удосужились их организовать. Вопрос решали просто: всех нуждающихся в ночлеге и отдыхе водворяли в семьи казаков.

Почти не было дня, чтобы в хатах казаков не было постояльцев. В небольшой хатенке проживало 7-10 человек семьи казака, к ним добавлялось еще 5-8 человек из команды, следующей через станицу. Летом терпеть было можно. Семья отправлялась на конюшню, в сарай, на чердак, а вот в холодное время наблюдалась невероятная скученность людей. Но это были так называемые краткосрочные постояльцы. Переночевали, отдохнули и отправились дальше.

Была категория и долгосрочных постояльцев. Для таких станичное общество постоянно и безвозмездно выделяло сенокосы и выпасы, доходившие до половины станичного фонда. Очень часто из общественных станичных магазинов (складов) постояльцам выдавались продовольствие, фураж, что также ущемляло интересы станичников, так как эти выдачи казной не восполнялись. Это также вело к сокращению общественной помощи станичникам, пострадавшим от стихийных бедствий и набегов противника. На деле получалось, что долгосрочные постояльцы находились на содержании станицы. И такие постояльцы были в каждой станице.

Объединенными силами нескольких станиц строили мосты, ремонтировали их, ликвидировали оползневые участки на дорогах, сопровождали и охраняли высоких начальников, конвоировали команды арестантов, ловили воров-конокрадов — много повинностей было у казаков и даже предупредительные мероприятия по борьбе с саранчой. Штраф и ногайка были здесь мерой предупреждения неисполнения.

В 1822 г. жители станицы Воровсколесской обратились к командующему Кавказским корпусом с прошением расселить станицу, так как она в конец обессилена не только от погромов горцев (станица была разгромлена ими до основания в 1804 и 1807 гг.), но и от постоев своих солдат и натуральных повинностей, не только обременяющих, но и разоряющих хозяйства казаков.

В 1830 г. хорунжий Хоперского полка Булавин, обращаясь к командующему Кавказским корпусом, графу Паскевичу, писал: «В станицах, до переселения на Кубань, казаки были задавлены постойными, подводными повинностями…» А казаку требовалось купить форменную одежду, содержать полковой лазарет, хлебозапасный магазин и вообще найти средства на разные повинности (Ф. Щербина. История Кубанского войска, т. 2, с. 415).


В 1785 г. по указу Екатерины II на линии было открыто несколько почтовых трактов. Главный из них шел от Моздока на Ставрополь и дальше через станицу Донскую на Дон к Черкасску. От него отходил тракт на Астрахань. Назывались тракты соответственно Черкасским и Астраханским. Первый был самым оживленным на всем Северном Кавказе с промежуточными почтовыми станциями каждые 15-20 верст. С его открытием на казаков станицы Донской были возложены дополнительные повинности, не менее тяжкие, чем военная служба.

В пределах полкового округа, на протяжении более 100 верст, тракт обслуживали хоперские казаки. Они обустраивали и охраняли его станции, перевозили почту, эстафетным методом доставляли срочные пакеты, перевозили и охраняли крупные денежные суммы. Кроме того, казаки систематически, по требованию крупных военных и гражданских чиновников, поставляли своих лошадей на перегон. Это было большой неприятностью для казака. Лошади с перегонов часто возвращались в таком состоянии, что уже были непригодны к службе, а порой и вообще не возвращались. А ведь стоимость лошади равнялась чуть ли не стоимости всего хозяйства. О возмещении убытков казаку никто даже и не думал.

При образовании Кавказской губернии губернское правление для содержания почты в пределах губернии обложило подушной податью в 1 рубль 90 копеек всех неслуживых казаков, пожилых, увеченных на войне, инвалидов и даже детей мужского пола.

Известен такой факт, что на станциях Черкасского тракта мордобой, бытовавший на трактах в глубине России, встречался редко. Высокопоставленные чины, известные своей «свирепостью», вели себя здесь «смирно». Вместо слов «Ты! Хам, скотина, запорю! Давай лошадей! Хоть умри!» здесь елейным просительным голоском говорили: «Голубчик казак, нельзя ли лошадушек поскорее». Бравый вид, независимая манера поведения вызывали у вельможи невольный страх и уважение.

В конце 80-х гг. соседи хоперцев — волжские казаки — почтовую повинность признали незаконной. Постановление губернского правления опротестовали в Военной коллегии. В Петербурге этот протест был признан обоснованным, делу дали законный ход, но решение последовало только в 1816 г. С волжских казаков почтовая повинность была снята. Хоперские и другие казаки продолжали ее исполнять еще тридцать лет. Отменили ее лишь в середине 40-х гг. при Николае I.

Командование Хоперского полкового округа на подведомственном ему участке уделяло особое внимание безопасности Черкасского тракта. В первое десятилетие почтовые грузы и путники отправлялись «с оказией», т. е. под охраной. И тем не менее, на тракте были случаи гибели путников и хищения почтовых грузов.

В начале 80-х гг., перед Троицыным днем, казак станицы Московской Кононенко получил наряд: срочно доставить казенный пакет на почтовую станцию и лично вручить смотрителю. Будучи занятым на сенокосе, он поручил доставку пакета своему семнадцатилетнему сыну Степану. По дороге на станцию Степан попал в засаду, его конь был убит, а сам он очнулся «сбатованным» (связанным) арканом у луки седла абрека. Началась бешенная скачка, настолько мучительная, что мешала Степану что-либо соображать. Но тем не менее, ему удалось освободить одну руку и отметить, что его похитители очень устали, а лошади были «заморенными» и шли шагом. Абреки растянулись цепочкой: двое впереди, он с похитителем в центре, другой тащился сзади, отстав сажень на 200, и очевидно дремал в седле. Степан, изловчившись, свободной рукой схватил висевший у хищника кинжал и, ударив его в живот, повалил с седла. Вмиг освободившись от пут, схватив уздечку коня, поскакал в сторону. Следовавший позади начал стрелять. В это время усиленный десяток, казачий разъезд, шел по следу грабителей. Заслышав выстрелы, казаки вмиг вышли на похитителей. Завязалась перестрелка. Увидев тройное превосходство казаков, абреки, разделившись, поодиночке стали уходить в разные стороны. В перестрелке казакам удалось подстрелить лошадь одного из абреков. Завалившись, она накрыла седока. Казаки тут же овладели им. Под черкеской у хищника оказался пакет, который Степан вез на станцию. Увидев это и взяв его, Степан помчался не домой в станицу, а на станцию, чтобы вручить «казенный пакет» смотрителю. Пережив такое потрясение, физически измятый, он думал о том, как доставить «стафет» по назначению! Едва живой, он только в полночь вернулся в станицу. Оказавшийся в этих краях начальник кордонного участка повелел двух из захваченных казаками в этом деле лошадей передать Степану. Одну — как возмещение убитой, другую — как награду «за верную службу Отечеству».

Со дня этих событий прошли более 150 лет, но они сохранились в живой памяти казаков с отдельными деталями и именами его участников (записано со слов бывшего сотника 2-го Хоперского полка Е. Е. Кущенко, станица Удобная, 1954 г.).

Шло время. Отбиваясь от бесконечных нападений коварного противника, росло и крепло население края. Осваивались новые массивы земель, появлялись новые крестьянские села и хутора. Резко возрастает количество скота. Этому способствовали благоприятные климатические и природные условия, но, самое главное, упорный и усердный труд крестьян, казаков, членов их семей.

По статистическим данным Дебу в станицах Хоперского полкового округа в 1816 г. на 1265 дворов хозяйств, при населении 7946 душ обоего пола, числилось 4602 лошади, 11603 голов рогатого скота, 35345 овец. На один двор хоперца в среднем приходилось 3,5 лошади, 13 голов крупного рогатого скота, 28 овец (верблюдов, ослов и свиней не считали).


Конец 90-х гг. XVIII столетия убедил командование Кавказским корпусом, что правительственная политика мирного освоения новых территорий Закубанья не состоялась. Противник оказался более серьезным, чем рассчитывали. Горская корыстолюбивая знать, на которую делало свою ставку правительство, показала себя более вероломной и лживой. Эгоистичная и недальновидная, руководствуясь сиюминутными интересами, она втянула свой народ в пучину непримиримой войны с казаками. Командование корпусом убедилось, что Азово-Моздокская линия, оснащенная 9 крепостями на протяжении более чем 300 верст и с промежутками в среднем 32-34 версты между ними, не обеспечивет надлежащей защиты края. Войск для нормального обеспечения укреплений крайне недостаточно, особенно на правом фланге Хоперского полка — стратегически важном направлении.

Система редутов и постов верхнекубанского участка при недостаточном количестве войск была относительно слабой защитой от набегов противника, систематически просачивающегося в промежутках между укреплениями. Разгром горцами Сенгилеевки, Каменнобродской, Воровсколесской и других наглядно подтвердили слабость верхнекубанскго участка. Исходя из этого, командование корпуса считало, что при имеющихся возможностях лучшей мерой усиления участка будет заселение ее казачьими станицами — метод уже опробованных и эффективный.

Вопрос о заселении правого берега реки Кубань станицами возник еще в конце 1700-х гг. Он был связан с судьбою многих тысяч людей. Решить его было не просто и правительство уходило от его решения. В начале 1800-х начальник этого участка генерал Булгаков дипломатично провел опрос среди старшин и казаков и в деликатной форме получил единогласное «нет». Свой отказ казаки мотивировали тем, что они только что обустроились, обжились, а тут новое переселение, сулившее ломку и почти что разорение. Вопрос остался открытым.

И только решительному генералу Ермолову при значительном давлении на казаков удалось решить этот вопрос. Он предполагал возникшие рядом с казачьими станицами многочисленные крестьянские поселения «оказачить», т. е. просто приписать к казакам. Проницательный Ермолов видел в этом единственное решение вопроса.

Переселить на Кубань Ермолов предложил казаков Хоперского округа (ГАСК, ф. 377, оп. 1, д. 15, л. 8). Переселение провести в несколько этапов, начиная в первую очередь с зажиточных казаков.

Станичные начальники переселяемых станиц должны были очень внимательно изучить и осмотреть места поселения будущих станиц и помимо стратегических соображений учитывать возможность обеспечения казаков наделом по общепринятым нормам полкового округа. В ходе изучения мест переселения было решено одну из станиц заложить у Невинномысского редута. Этот редут, созданный в 1784 г., занимал важное место в системе оборонительных сооружений Верхнекубанской линии (Ф. Щербина. История Кубанского казачества, т. 2, с. 229). Он прикрывал стратегически важное направление — самый короткий путь из Западного Предкавказья в Восточное. Кроме того, здесь было самое лучшее в то время место переправы через Кубань на протяжении 160 верст, скрытые складками местности и поросшие лесом подходы, отлогие берега и широкие перекаты по реке.

Существует несколько легенд, объясняющих название одной из речек, впадающих в Кубань в этой местности.

В самом начале 80-х гг. XVIII в. в одном из набегов за линию турки и горцы захватили «ясырь»: более 70 человек женщин и детей. Уходя от преследования казаков, хищники зверски перерезали их на мысу, где речка впадала в Кубань. В память о безвинно погибших людях это место было названо Невинным мысом, а приток Кубани — речкой Невинкой. Отсюда происходит и название возникшего здесь редута, позже перенесенное на станицу.

Невинномысский редут был мощным по тем временам полевым укреплением. Он представлял собой замкнутый большой многоугольник, приспособленный для самостоятельной круговой обороны. Редут служил опорным пунктом двух-трех рот солдат или сотен казаков. В 1810 г. его гарнизон состоял из 5 старшин, 5 пятидесятников и двухсот нижних чинов.

Редут прикрывался наружным рвом и бруствером, усиленным фашинами. На вооружении имелась пушка.

Невинномысский редут был значительно более мощным укреплением, чем другие сооружения подобного типа. К нему относились и ряд постов.

Сторожевой пост, или кордон, состоял из команды от 12 до 25 человек при уряднике и офицере (ГАКК, ф. 408, оп. 1, св. 1, л. 29). На кордоне имелась изба для караульных, конюшни и наблюдательная вышка, на которой устанавливался высокий шест, обмотанный паклей и пропитанный смолой. Шест назывался вехой и служил сигналом зрительной связи. При опасности веху поджигали и дым, видимый издалека, служил вестником тревоги.

Расстояние между постами равнялось 7 верстам.

Один таких постов был расположен на Невинской горе. Между станицей Барсуковской и Невинномысской располагался Верхнебарсуковский пост.

Много постов было временных, передвижных. На постах казаки поочередно несли службу часовыми на вышке, «зорили» закубанскую сторону в дневных пикетах, ночных секретах, разъездах. Несколько таких постов и редут составляли укрепленный район линии.

Почти все крупные события верхнекубанского участка происходили у Невинного мыса, как места удобной переправы. Еще долго и после основания станицы Невинномысской редут оставался важным форпостом верхнекубанского участка.

Вверх страницы

Rambler's Top100

Хостинг предоставлен Host-KMV.ru

Автор проекта: © 2007-2013 Кузьминов Сергей
Все права защищены законом РФ «Об авторском праве и смежных правах».
Использование материалов без ссылки на «Невинномысскiй хронографъ» запрещено.

Написать письмо автору